Спал Славка плохо. Ему опять снилось, что кто-то стоит за дверью. Стоит и выжидает чего-то.
Во сне Славка знает, что подходить ни в коем случае нельзя, однако его неумолимо влечёт к глазку. Стараясь действовать как можно бесшумнее, он встаёт с постели, тихонько выходит из комнаты и на цыпочках крадётся к двери. Он медленно приближается, прислушиваясь, не выдаст ли себя незнакомец скрипом подошв или покашливанием. Но нет, на лестничной площадке мёртвая тишина. И всё же он чувствует: там кто-то есть. На мгновение свет в глазке гаснет. Почудилось? Похоже на то. Но хорошо бы знать наверняка. Вздрагивая, Славка тянется к глазку… и просыпается.
Подобная лабуда, пусть и с перерывами, снилась Славке вот уже больше месяца. Причём не сказать, что эти сновидения его пугали. Пребывая в них, он испытывал скорее жгучий, чуть ли не гипнотического толка интерес — кто, ну кто таится за дверью? — нежели страх.
Ему вообще бояться нечего. ЖК, в котором он живёт, относительно новый, поприличнее большинства в округе, и контингент здесь на уровне — откровенных маргиналов среди соседей нет. С улицы к лифтам тоже просто так не попадёшь: две входные двери, а между ними пост, на котором круглосуточно дежурит консьержка. Да и кому, в конце концов, он сдался?
А снится ему всякая муть оттого, что он каких-то три месяца назад переехал в Питер ради учёбы, и жизнь у него теперь складывается новая, непривычная. Вот подсознание и чудит. Примерно так, Славка объяснял себе происходящее.
Cон этот обычно приходил к Славке в районе двух-трёх часов ночи. Просыпаясь после него, он каждый раз подолгу не мог сомкнуть глаз и потом весь день ходил разбитый. Однако дело было не только в ночных пробуждениях: масла в огонь (по факту — воды) подливала местная погодка. Позапрошлое лето в Петербурге выдалось на редкость солнечным и, проведя в здесь полтора месяца вместе с родителями — обставляли Славкину квартиру, а в свободное время галопом носились по музеям, — Славка очаровался городом, окончательно утвердившись в желании стать петербуржцем. И хотя минувший август оказался куда менее тёплым, настоящим сюрпризом стала питерская осень. Тут-то и понял Славка, что город его охомутал — заморочил голову и заманил в свои сырые, туманистые объятия.
У них на Севере в ноябре вовсю хозяйствовала зима — настоящая, полноценная: с морозами, снегом и льдом. Здесь же с неба постоянно лилась какая-то погань, а цепкий, колючий ветер с первых же мгновений после выхода на улицу принимался безбожно хлестать по лицу. И если в сентябре Славка ещё как-то держался, то затем стал испытывать нарастающий упадок сил.
Так и сегодня, проснувшись по трижды переставленному будильнику, он добрых сорок минут валялся в постели и, с трудом с неё встав, сразу ощутил неизбывную усталость. Отчего же, чёрт побери? Как будто и не было десяти — пусть и с перерывом — часов сна.
Славка подошёл к окну и раздвинул занавески: и снова пятьдесят оттенков серого. Эх, в такую мокредь сидеть бы дома и носа не высовывать… Он бы так и поступил, не будь у него на полдень назначена встреча с Крысом — жирный мудень непременно хочет получить деньги налом. Вечно строит из себя невъебенного решалу. Впрочем, скоро Славкино желание наконец-то исполнится, а раз так, то можно чуток потерпеть этого козла. «Кстати, надо бы на всякий случай напомнить ему». Славка взял с тумбочки смартфон, зашёл в Телеграм и закинул в переписку с Крысом короткое: «Прив. Всё в силе? В 12?» Через минуту прилетел столь же лаконичный ответ: «Привет, ага». Вот и славно.
Преодолевая лень и зевоту, Славка приступил к привычному утреннему распорядку, исключив из него разве что завтрак (увы, аппетит отсутствовал напрочь). Потом кинул в рюкзачок пару тетрадок и ручку, оделся потеплее, прихватил наличку для Крыса и вышел из квартиры. Чтобы хоть как-нибудь взбодриться, он купил энергетик в мини-маркете на первом этаже, после чего, отхлёбывая на ходу, направился к ближайшей остановке. Не успел он до неё добраться, как повалил мокрый снег.
Стоя под навесом, Славка равнодушно смотрел, как снежинки мягко приземляются на мокрый асфальт и тут же исчезают, отдавая ему свою белизну. Через пару минут подъехал автобус и нехотя разверз заляпанное грязью брюхо. Выбросив полупустую банку в урну, Славка заскочил на подножку. В салоне было немноголюдно. Он приложил проездной к валидатору и сел у окна.
Глухо ухнув, автобус тронулся с места и покатил по Бухарестской. Когда он миновал оживлённый перекрёсток у метро, за окном по обе стороны выросли «Купчинские ворота». Каждый раз проезжая мимо невыносимо длинных, походящих на гигантские корабли, брежневок, Славка внутренне радовался тому, что родители купили ему квартиру в доме поновее. Да, чуток подальше, но тоже близко к учёбе.
Отец, сколько Славка его помнил, жил с уверенностью в том, что сын пойдёт по его стопам и устроится на судоремонтный завод, где трудилась добрая половина их далёкого северного городка. Не слесарем, конечно, а лучше инженером. Ну или, на худой конец, экономистом в плановый отдел. Поднимется, так сказать, на следующую ступень.
Славкино мнение, которое выражалось лаконичным «в гробу я ваш завод видал», отца не интересовало от слова «совсем», но спасло заступничество матери, и семейный совет в итоге постановил: будешь юристом. Бюджетное место Славке не светило, поэтому сразу нацелились на платку. Искали, где цены не кусаются, и параллельно среди знакомых справки наводили, кто куда своих определил. Так Славка и оказался в Университете профсоюзов.
«Ну, что ни делается — всё к лучшему», — задумчиво приговаривал отец, когда тёплым августовским днём они стояли в аэропорту, ожидая посадки на рейс (Славка провожал родителей). «Глядишь, год-другой — и рассосётся, — добавлял он, когда в поле его зрения попадал очередной человек в военной форме, выискивающий стеклянными глазами стойку регистрации. — Ты, главное, дурака не валяй — учись».
Автобус миновал «корабли», и справа массивным коробком из красного кирпича обозначился универ. Огороженное сетчатым забором и стоящее в отдалении посреди голого, хорошо простреливаемого участка, здание больше походило на режимный объект, чем на учебное заведение.
Ближайшая остановка находилась за перекрёстком — на ней Славка и вышел. Однако вместо того, чтобы двинуться в направлении драгоценной альма-матер, он дождался, пока загорится зелёный, и по диагонали перебежал на противоположную сторону, где стоял торговый центр. Крыс назначил встречу в стейк-хаусе на втором этаже.
Славка заприметил его сразу, ещё на входе: тот сидел за угловым столиком и бодро работал челюстями. Приблизившись, Славка увидел, что Крыс уминает здоровенный бургер. Придерживая нижнюю булочку большим пальцем и мизинцем, а верхнюю оставшимися тремя, он откусывал небольшие кусочки и быстро-быстро их пережёвывал. Одетый в серый твидовый пиджак, с зачёсанными назад жиденькими волосами и острым носом на пухлом, слегка отёчном лице, он и правда походил на большую упитанную крысу. Славку чуть не передёрнуло от омерзения.
Студент четвёртого курса юрфака Сергей Красюк слыл персоной если уж не выдающейся, то определённо примечательной. Его главным талантом являлась врождённая способность безошибочно определять, чего на самом деле хочет визави, и готовность всячески содействовать в получении оного — само собой, на возмездной основе. В этом ему помогали широкая сеть контактов и умение дружить. Ходили даже слухи, что ему удалось невозможное по меркам их универа: перевестись с платного на бюджет.
Проницательный Крыс с первых же секунд общения верно определил тайное желание Славки. Покинув ледяное захолустье и перебравшись, как говаривали местные, на «большую землю», тот мечтал выбить последнюю ачивку в игре: наконец-то стать мужчиной. В школе Славка слыл ничем не примечательным тихоней и воспринимался ровесницами как элемент пейзажа. То ли дело в огромном Питере, да к тому же в новом, ни к чему не обязывающем статусе! «Теперь-то наверняка выгорит», — думал Славка, но не понимал, как.
Тут-то и подвернулся ему проницательный Крыс. Через месяц после знакомства он позвал его на вечеринку по случаю своего дня рождения. Культурная программа звучала крышесносно: арендованный на выходные загородный коттедж, караоке, море алкоголя и щепотка-другая кое-чего посерьёзнее. Но главное — толпа горячих студенток, с которых к чертям собачьим слетят все правила приличия, если довести их до нужной кондиции. «Их когда намяукаешь, такое творят — ты охереешь! Помнишь, я тебе про Юлю с эконома рассказывал? Так вот…» — описывал Крыс лихие похождения, и у Славки рот наполнялся слюной.
Входной билет («невозвратный депозит» на языке Крыса) на вечеринку стоил тридцать тысяч. Немалые деньги для Славки, составлявшие львиную долю от ежемесячного родительского перевода. Но томительное желание пересилило: подужавшись, Славка вытащил-таки из студенческого бюджета означенную сумму.
И всё бы ничего, если бы две недели назад Крыс внезапно не поставил Славку перед фактом: нужно докинуть сверху пятнадцать, причём не переводом, а обязательно наличкой. Мол, возникли непредвиденные расходы, и смета оказалась превышена. Славке не требовались никакие подтверждения — он знал, что Крыс врёт. И даже не имело особого значения, по какой на самом деле причине тот просил дополнительные деньги. Вопрос заключался в другом: спрыгивать или не спрыгивать?
О том, чтобы потребовать тридцатку назад, и речи не шло — Славка не на шутку разозлился на Крыса, однако ссориться с ним опасался. В конце концов, им почти год учиться в одном универе. Слиться и тупо не прийти на вечеринку, за которую ты вроде бы уже заплатил, тоже звучало как-то обидно. С другой стороны, целых сорок пять кусков на круг… «Ты ёбу дал?! За эти бабки тебя в Питере топовая фея всю ночь ублажать будет!» — воскликнул Гарик, лучший друг Славки из его родного городка, когда тот поведал о томившей его дилемме. Возмущению его не было предела: «Да я за половину тебя сам тебя обслужу!»
Тем не менее после долгих и мучительных размышлений Славка решил не отступать. Пришлось навешать на уши родителям лапши — мол, полетела видеокарта, срочно нужна новая, — но пятнашка в итоге оказалась у него на карте и только что благополучно перекочевала к Крысу в карман.
Славка заёрзал в кресле:
— Слушай, я пойду, наверное. Скоро пары начинаются.
— Ох, — вздохнул Крыс. — Да, тебе лучше сильно не пропускать. Первые два курса придётся потерпеть. Хотя… Точно ничего заказать не хочешь?
— Не, я сыт.
— Ладно. Что за предмет-то?
— Основы гражданского и семейного права.
— Ладвинская ведёт?
— Ага.
— Пиздец нудятина! Смотри не усни. Если попадёшь в число её нелюбимчиков, хрен потом сдашь. Завалит.
— Постараюсь.
— И это… отоспись там на выхах. До вечеринки ровно неделя, силы тебе понадобятся.
Одеваясь, Славка невольно бросил на него взгляд. Тот с удвоенной силой вгрызся в недоеденный бургер. Маленькие, обляпанные соусом пальчики утопали в булке, а желваки мелко подрагивали. Ну реально крыса!
На пару Славка конечно же припозднился. Приоткрыв дверь, он на цыпочках прокрался в битком набитую аудиторию. Ладвинская не терпела опозданий, и дело могло обернуться скандалом, но ему повезло: она увлечённо рисовала таблицу на широченном флипчарте и не заметила Славкиного появления, а на задних рядах с краю каким-то чудом нашлось свободное место.
Лекции у Ладвинской и правда были унылыми до ужаса, поэтому Славка коротал время со смартфоном, спрятавшись за спинами впереди сидящих. Чтобы не заснуть, он непрестанно скроллил ленту, бодря себя цветным калейдоскопом под шум и гам в левом наушнике.
Когда лекция закончилась, он одним из первых тенью выскользнул из помещения и поспешил к главной лестнице. Спускаясь по ступенькам, он ощутил приятный цветочный аромат, а через мгновение увидел и его источник — навстречу ему поднималась длинноволосая миловидная брюнетка: бордовая кофточка и очки в оправе того же цвета выгодно подчёркивали её смуглую кожу. Амина считалась близкой подругой той самой Юли, о которой с упоением рассказывал Крыс, и вместе с ней входила в число приглашённых на его деньрожденческую вечеринку.
Увидев Славку, она остановилась и сдержанно улыбнулась:
— Привет!
Славка замер, изо всех сил стараясь не пялиться на широкий вырез у неё на груди.
— П-привет, — с трудом выдавил он из себя и почувствовал, как стремительно краснеет. Амина поправила волосы и продолжила подниматься по лестнице.
— Что, уже уходишь?
Он утвердительно кивнул в ответ.
— Ясно. Ну, тогда увидимся у Серёжи. Будет круто!
— Ага.
— Ну пока.
— П-пока.
Поравнявшись с ним, она вновь улыбнулась, и у Славки перехватило дыхание. Он на автопилоте прошёл несколько ступенек вниз, обернулся и снова замер: широкие джинсы тщетно пытались скрыть работу упругих ягодиц Амины. Славка ощутил, как кровь отливает от лица, наполняя совсем другой орган, и очнулся, только когда девушка скрылась в коридоре.
Из универа он вышел в приподнятом настроении и, несмотря на погоду, которая утром казалась ему отвратительной, решил немного пройтись. Сонливость наконец-то отступила, к нему вернулась энергия, а вместе с ней и ясность ума. В самом деле, чего он так заморачивается? Выходные, считай, начались, а через неделю его и вовсе ждёт долгожданная тусовка со счастливым концом.
Славка бодро месил полупрозрачную жижу под ногами, и не смущал его ни летящий в лицо мокрый снег, ни серые, сливающиеся с пейзажем лица прохожих, ни сержант Садулаев, хмуро взиравший на всё это великолепие с ближайшего билборда. Впрочем, где-то на середине пути он вновь принялся позёвывать, и потому, добравшись до своей многоэтажки, на всякий случай заскочил в минимаркет за очередной банкой энергетика, прежде чем направиться к себе.
Оказавшись в парадной, он невольно поймал на себе взгляд — через окошко своей комнатки на Славку пристально смотрела консьержка. Он сделал вид, что не заметил её, и, сохраняя напускное безразличие, вразвалочку прошёл к лифту. Но внутри ж таки слегка напрягся. Если сменщиц он, как правило, и вовсе не замечал, то здесь дело обстояло совсем иначе. Эта рыжеволосая миловидная женщина лет пятидесяти каждый раз буквально прожигала Славку глазами по совершенно непонятной ему причине.
Из-за этого общаться с ней было особенно некомфортно, а приходилось меж тем уже дважды: сразу после Славкиного заезда и несколько недель назад, когда она заявилась к нему в сопровождении сантехника. Они встали в прихожей и, пока лохматый бугай копался в ванной (что именно он там делал, Славка так и не понял), консьержка бурила его взглядом, попутно задавая дурацкие вопросы. Несла какую-то чушь: мол, есть у неё племянник, который тоже любит играть в компьютер (углядела Славкин игровой сетап через приоткрытую дверь), и она не знает, что бы ему этакое подарить на день рождения… Может он что порекомендует? Славка чувствовал, что она попросту заговаривает ему зубы, но не понимал зачем.
Вот и сейчас он предпочёл поскорее ретироваться. Стараясь не шуметь, он вызвал лифт, казалось, целую вечность его дожидался — секунды тянулись мучительно, — а когда тот наконец-то приехал, мигом заскочил внутрь, на подшаге выбрав нужный этаж. Очутившись у себя, он несколько минут вяло разувался, после чего слизнем вполз в комнату, бухнулся с телефоном на диван и через считанные секунды заснул беспробудным сном.
…Трррень! — возвестил айфон, вырывая Славку из объятий Морфея. Щурясь и помаргивая, он увидел на экране с дюжину уведомлений о входящих — самое свежее содержало лаконичный вопрос: «Ты где?!!!» Он с трудом поднялся с дивана и переместился в компьютерное кресло. Затем вывел компьютер из спящего режима, зашёл в игру и параллельно запустил Discord. Являясь на пару с Гариком заядлыми геймерами, они обычно «созванивались» во время совместных рейдов в PUBG.
Карта загрузилась, и он увидел игрока в банановом костюме, бегущего к багги и отстреливающегося на ходу. «Банан» почти уселся за руль, как откуда-то сбоку прилетела ракета, и его подбросило взрывом в воздух.
— Вот же сука! Пизда! — раздался в наушниках возглас Гарика, адресованный неизвестному сопернику. — Ты куда пропал? — обращался он уже к Славке. — Меня тут долбят пиз-дец как! Залетай скорее!
— Ага, захожу…
Славка присоединился, но игра у него не ладилась — он всё никак не мог толком проснуться и сильно тормозил, из-за чего их пара неуклонно сползала вниз по турнирной таблице. Промучившись с час, он не выдержал и уговорил Гарика отключиться. Они перешли в режим наблюдателей и стали болтать о том о сём. Славка самыми страшными словами костерил Питер с его мерзопакостным климатом, на что Гарик резонно возражал: мол, зато какие перспективы! А он, Славка, с жиру бесится!
Что ж, у Гарика имелись все основания для того, чтобы так говорить. Денег у них в семье особо не водилось, успехами в учёбе Гарик не блистал, поэтому вопрос о получении высшего даже не поднимался. Для таких, как Гарик, в их маленьком заледеневшем городке оставался один-единственный путь: через ПТУ на завод — тот самый, на котором работал Славкин отец. Впрочем, Гарик на судьбу не сетовал. Славке он, конечно, завидовал, но белой завистью, искренне радуясь за друга, которому посчастливилось вырваться на «большую землю».
Под конец беседы Славка подумал о том, что стоило бы смеха ради рассказать и про странную консьержку, да не стал. С лихвой хватило троллинга от Гарика по поводу доплаты за «входной билет» на вечеринку. Да и о чём, собственно, рассказывать? Ну пыриться и пыриться, хрен с ней, с долбанутой. Пол-Питера таких.
Попрощавшись с Гариком, он сходил на кухню, где заварил бич-пакет, и переместился с ним обратно за компьютер. Лениво ковыряя лапшу вилкой, он посмотрел один игровой стрим и, когда за окном окончательно стемнело, снова лёг спать.
Проснувшись посреди ночи, Славка спинным мозгом ощутил, что происходит нечто непонятное. Поначалу лежал в тишине, прислушиваясь к редким звукам с улицы. Затем, по какому-то неведомому наитию, приподнялся с кровати и коснулся босыми ногами пола. Сквозь незадёрнутые шторы светила полная луна. Славка встал, легонько пораскачивался секунд десять взад-вперёд — словно чтобы убедиться в том, что он не спит, — и вышел из комнаты.
В прихожей он снова остановился и замер, глядя на дверь. Точь-в-точь как в том самом сне… Неужто за дверью кто-то есть? Стоит там на лестничной площадке посреди ночи… Чтобы что? Славка прислушался: да нет, вроде всё спокойно. Неожиданно дверной глазок моргнул — погас и тут же снова загорелся жёлтым. Славкин лоб вмиг покрылся испариной, противно взмокли стопы, а в груди появилось неприятное, стремительно разрастающееся жжение.
Сглотнув, он начал медленно, стараясь ступать как можно бесшумнее, приближаться к двери. Шажок за шажком, шажок за шажком… Он весь вымотался, переутомился, даже спать нормально перестал, и вот ему спросонья чудится чёрт знает что. Сейчас он подойдёт к двери, щёлкнет выключателем света и поймёт, что это нервишки шалят, только и всего…
Славка сделал ещё несколько шагов и застыл как вкопанный: глазок — пусть и буквально на долю секунды — вновь моргнул. В прихожей стало оглушительно тихо, будто квартира полностью обесточилась. Слышно было разве что, как бешено колотится Славкино сердце. Из последних сил пытаясь взять себя в руки, он сделал глубокий вдох, но вместе с выдохом по телу пробежал разряд: глазок резко потух и больше не загорался.
В ужасе хватая ртом воздух, Славка инстинктивно схватился за грудь — жжение усилилось до невозможности, а саму грудную клетку резко сдавило. Он попытался крикнуть «Помогите!», но изо рта у него вырвался лишь сдавленный стон, ноги подкосились, и он провалился в абсолютную тьму.
— Я в отдел. — Следователь защёлкнул ремешок на чёрной кожаной папке. Участковый, вот уже с минуту копавшийся в телефоне, недовольно поморщился и с сожалением убрал его.
— А? — переспросил он.
— Что там у тебя?
— Так, ничего серьёзного, — отмахнулся участковый.
— Всё, говорю, закончили. Оставшиеся бумажки в отделе дозаполню.
— А что с ним случилось-то, понятно?
— Сердечко, походу, слабое, — буднично пояснил следак. — Было. Ты ж сам его квартиру видел: куда ни шагни — на банку из-под энергетика наступишь. Вот он двое суток среди них и пролежал, пока родители тревогу не забили, — развёл он руками. — Уверен, судмеды подтвердят. Найдут какой-нибудь врождённый порок сердца или что-то вроде того. Слушай, а ты где сайдинг для дачи покупал?
— Так у меня ж вагонка.
— Ясно… Мне жена всю плешь проела. Мол, надо обшить. Я ей говорю: давай после Нового года — премию выплатят, хоть будет на что. А она ни в какую. Ищи теперь, где подешевле… Ладно, я в отдел.
Следователь вышел из парадной. Участковый проводил его взглядом и снова достал телефон. «Пиздец, — пробубнил он себе под нос, открыв приложение. — Таким лохам просрать. Вот и ставь на эту Фенербахчу в следующий раз». Раздражённо хмыкнув, он спрятал гаджет во внутренний карман куртки и нехотя направился к «дежурке». Не переступая порога, заглянул в комнатку:
— Елена Николаевна, мы всё.
Консьержка сидела в кресле и задумчиво глядела в окно.
— Елена Николаевна?
— Да-да… Да, — ответила женщина, не оборачиваясь. Продолжая думать о чём-то своём, она принялась накручивать рыжий локон на палец.
— Мы закончили, говорю. Спасибо вам за помощь.
Чуть помедлив, она повернулась к участковому и внимательно на него посмотрела. Он в который раз невольно отметил про себя её проницательный взгляд.
— Значит, говорите, жилец в последнее время неважно выглядел?
— Ох да. — Её лицо приобрело сочувственное выражение. — Совсем плохонький ходил.
— Н-да… Печально, но ничего поделаешь. Ещё раз вам спасибо за содействие. — Он поправил фуражку, попрощался и ушёл.
Буквально через минуту в комнату неуклюже протиснулся сантехник. Консьержка, по-прежнему глядевшая в окно, крутанулась в кресле и уставилась на него. Прикрыв за собой дверь, он немного помялся и спросил полушёпотом:
— Ушли?
— Ушли, ушли.
— Ну ты даёшь, тётушка. Неужели получилось? — Он сел на старую тахту у стены и замер в ожидании. Консьержка выдержала театральную паузу и с удовлетворением негромко произнесла:
— Получилось.
— Ох, ну и даёшь же ты!
— Тебя много спрашивали? Правильно на вопросы отвечал?
— Как ты научила, так и говорил!
— Молодец. — Она наградила его снисходительной улыбкой, однако через секунду та исчезла с её лица. — А теперь брысь отсюда. Мне надо побыть одной.
Сантехник побледнел, кивнул головой и, поджав хвост, стремительно ретировался из комнатки. Женщина вновь мечтательно уставилась в окно. «Молоденький, нецелованный, напитал меня», — прошептала она себе под нос. Затем спохватилась и включила стоящий в углу старенький телевизор — по первому каналу шла её любимая «Пусть говорят». До конца смены оставалось два часа.